Вы тут:
Главная > Мнения > История Холокоста — не повод для политического шулерства.

История Холокоста — не повод для политического шулерства.

Бывший министр иностранных дел Израиля Шломо бен-Ами о поправках к польскому Закону о национальной памяти и склонности популистов к пересмотру истории

Принятые в Польше поправки к "Закону о национальной памяти" (в украинских медиа его часто называют "Законом о запрете бандеризма") вызвали мощный резонанс во многих странах, которые испытали на себе нацистские "методы" во время Второй мировой войны. Израиль, для народа которого память о Холокосте является одним из фундаментальных нравственных опор, также оказался в числе государств, предельно резко среагировавших на попытку польских политиков "переосмыслить" в свою пользу тяжелую историю XX века. Одной из публикаций на эту тему стала статья Шломо Бен-Ами, бывшего министра иностранных дел Израиля, "Политики национальной памяти" ("The Politics of National Memory"). 

Бен-Ами напоминает, что еще в советские времена традиции перелицовки исторических событий цвели в Польше пышным цветом. "Когда в 1970 году во время визита в Варшаву тогдашний канцлер Германии Вилли Брандт внезапно опустился на колени перед памятником восставшим в гетто, Владислав Гомулка, коммунистический лидер Польши, прошептал "это же не тот памятник", — пишет политики. — "Гомулка предпочел бы, чтобы лидер Германии отдал дань памяти погибшим во Второй мировой войне польским солдатам". По мнению Бен-Ами, нынешнее "ультранационалистическое руководство Польши, возглавляемое партией "Право и справедливость" (PiS), с таким подходом охотно бы солидаризировалось".

Нынешнее правительство Польши, считает политик, пытается пересмотреть устоявшийся нарратив об участии Польши во Второй мировой, причем не шепотом, а вполне громогласно — через принятие закона, который криминализирует упоминание о соучастии представителей "польской нации" в преступлениях Холокоста. Поляки вполне справедливо оскорблены использованием таких терминов, как "польские лагеря смерти" — лагерями, расположенными на оккупированной территории Польши, управляли структуры немецкой оккупационной администрации, и их действительно следует называть "немецкими", — но принятый закон представляет собой опасную попытку использовать историю как политический инструмент, указывает Бен-Ами.

Израильский политики пишет, что для поляков общепринятый нарратив о Холокосте чрезвычайно травматичен. Во время Второй мировой войны были убиты три миллиона польских католиков, и если бы Гитлер победил, Польша была бы начисто стерта с карты мира. При этом более 6 700 поляков — больше, чем представителей любой другой национальности — были названы Израилем "праведниками народов мира" за спасение евреев от геноцида. "Тем не менее, — пишет Бен-Ами, — когда израильтяне совершают паломничество в страну Холокоста, они приезжают именно в Польшу, а Германия, которая стремилась уничтожить и Польшу, и все европейское еврейство, стала сегодня страной стремлений и новых возможностей для израильской молодежи."

Это неприятная и горькая, но реальность, нравится она кому-то или нет, считает Бен-Ами. "Даже президент Польши Анджей Дуда признал неоднозначность истории участия Польши во Второй мировой войне. В марте 2016 года, открывая музей, посвященный сотням поляков, убитых за помощь евреям во время Холокоста, он призвал открыто говорить об этом периоде "всю правду, в том числе горькую и ужасную".

Однако, указывает Бен-Ами, тот же Дуда только что подписал закон, который практически выводит за пределы правового поля дискуссию об этой "горькой и ужасной правде". Например, об описанном историком Яном Грабовским убийстве около 200 тысяч польских евреев их нееврейскими соседями. Или о массовом убийстве по меньшей мере 340 — а по мнению других авторов, до 1600 человек — евреев в городе Едвабне, о котором написала журналистка Анна Биконт. Политик напоминает также, что евреев уничтожали в Польше даже после окончания войны, — например, во время погромов в Кельце, когда толпа польских солдат, полицейских и гражданских убила по меньшей мере 42 выживших в Холокосте.

"Для "Права и справедливости", — пишет Бен-Ами, — новый закон — рациональный, хотя и циничный политический ход. Руководители партии прекрасно помнят, что когда президент Александр Квасьневский признал в 2001 году правду о резне в Едвабне, горожане обозвали его "марионеткой международного еврейства". Теперь они пытаются сосредоточить исторический нарратив на том, что жертвами нацистов стали многие поляки, поскольку именно такой ракурс дает им ощутимый рост поддержки на выборах".

Бен-Ами замечает, что такой подход перенимают и некоторые западные политики — например, президент США Дональд Трамп, выступая прошлым летом возле того же памятника, перед которым вставал на колени Вилли Брандт, был хорошо принят польской общественностью во многом потому, что не стал отклоняться от "официально одобренного" польской стороной нарратива.

"Соблазн пересмотреть таким образом историю есть не только у Польши, — напоминает израильский политик, — другие бывшие коммунистические страны Восточной Европы, такие как Литва, Украина и Венгрия, также стали жертвой националистических нарративов о жертвах и сопротивлении". Учитывая, что все эти страны стали неоспоримыми жертвами как нацистской Германии, так и Советского Союза, не так уж трудно понять их желание свести к минимуму неприятные нарративы об их участии в Холокосте.

"Даже страны с гораздо более глубокими демократическими традициями изо всех сил пытались приуменьшить свою причастность к преступлениям Холокоста", пишет Бен-Ами. Он напоминает, что в течение многих лет после окончания войны в Нидерландах настаивали, что голландская нация героически боролась, спасая евреев от нацистской машины уничтожения. Фактически же, указывает автор, имело место широкомасштабное сотрудничество голландской бюрократии с нацистами, а голландские граждане сыграли существенную роль при депортации 80% еврейского населения страны в концентрационные лагеря".  Во Франции только после выхода в 1969 году документального фильма "Скорбь и сожаление" (который, что характерно, не показывался во Франции по телевидению до 1981 года) у национального нарратива антифашистского сопротивления появилась и другая сторона, и лишь 26 лет спустя президент Жак Ширак официально признал роль французских коллаборационистов в отправке 90 тысяч евреев в нацистские лагеря смерти.

Прошлое всегда уязвимо для политических манипуляций. Попытки пересмотра истории в интересах национальной политики были почти повсеместно. Например, пишет Бен-Ами, в Соединенных Штатах учебники истории сосредоточены на героической борьбе колонистов за независимость, а не на геноциде, который те же колонисты осуществляли против коренного населения своей новой страны. "Точно так же нарратив борьбы за независимость Израиля сосредоточен на борьбе против вторгшихся арабских армий, а не на насилии в отношении обездоленных и перемещенных палестинцев, — напоминает он, — а когда война закончилась, палестинская тема была удобно переопределена как проблема "беженцев" и "приспособившихся".

"Израиль зашел так далеко, что попытался навязать этот нарратив даже своим гражданам палестинского происхождения," — пишет Бен-Ами. — "Принятый в 2011 году "Закон о Накбе" разрешает министру финансов Израиля лишать финансирования организации, которые отрицают характер Израиля как исключительно "еврейского государства" или считают День независимости страны, который палестинцы называют Накба (катастрофа) днем траура". Бен-Ами возмущает и то, что премьер-министр Биньямин Нетаньяху готов ради политических соображений извратить даже историю Холокоста — в октябре 2015 года он заявил, что автором идеи истребления евреев был не Гитлер, а палестинский религиозный лидер Хадж Амин эль-Хусейни.

"Все это выглядит не менее циничной и гротескной манипуляцией исторической памятью, чем та, к которой прибегла парти "PiS", заключает Бен-Ами.

Top